БУДУЩЕЕ СОЗДАЕТСЯ НАСТОЯЩИМ.

Обо мне

           


Из книги "Состояние Ларри":

    Я  очень хорошо помню тот день. Мне было что - то около трех лет, и мы с мамой ехали в деревню. Жаркое июльское солнце раскалило, и без того, душный плацкартный вагон поезда Ленинград - Смоленск, и большинство пассажиров буквально распластались по своим полкам, ловя крошечные кусочки спасительной тени. На какое - то время я задремал, но от внутреннего толчка сон моментально слетел с меня, и я замер с непонятным ощущением того, что сейчас должно произойти что - то очень важное. Вряд ли  тогда я мог понимать значение слова «судьбоносность»,  но сейчас я отчетливо помню охватившее меня тогда напряжение, сменившееся ожиданием волнующего события.

   В тамбуре послышались гортанные голоса, и через вагон пошла толпа цыганок. Пестро одетые, крикливые, всем своим видом они выражали полнейшую свою независимость от окружающего их мира, и казалось, не было силы, способной остановить их вечное движение по земле. Замыкала шествие женщина средних лет, одетая точно так же как и ее товарки, но отличающаяся от них загадочной молчаливостью и сосредоточенностью. Казалось, ей нет никакого дела не до пассажиров, не до ее соплеменниц, но судя по тому, что те все время оглядывались на нее, словно спрашивая, все ли они правильно делают, она обладала над ними какой - то загадочной властью. От нее и в самом деле веяло какой - то непонятной силой, заставлявшей всех, мимо кого она проходила, приподниматься, и принимать позу, свидетельствующую о выражении уважения и почтения. А она просто плыла по вагону, как должное воспринимая то напряженное внимание, каким ее сопровождали те, мимо кого она перемещалась.

   Цыганки прошли мимо и нашего отсека, обдав нас запахами дешевых духов, пыли, пота,  еды, дорог, лошадей, множества людей, с которыми они общались, и других разнообразнейших запахов, не поддающихся описанию. Я посмотрел на ту, что замыкала шествие,  в голове всплыло, что иначе как Хозяйкой ее называть нельзя, и каким - то странным, шестым чувством понял, что если она сейчас пройдет мимо, то я лишусь чего - то очень - очень важного, того, что впоследствии уже никогда мне дано не будет.  Замирая от собственной смелости и наглости, я дернул Хозяйку за подол цветастой юбки, и остался сидеть на краю жесткой полки, в оцепенении ожидая того, что же произойдет дальше. Та, сделав еще  несколько шагов, внезапно повернулась ко мне, и посмотрела поверх  моей головы, затем, словно увидев то, что заинтересовало ее, перевела взгляд ниже, и буквально накрыла меня всего облаком пронзительного, жгучего взгляда. Никогда больше я не сталкивался с такими глазами. Они словно пронизали меня насквозь, моментально высветив все мое прошлое, настоящее и будущее, не оставив без своего внимания ни дня, не минуты всей моей жизни. Казалось, что время остановилось, и весь мир глядел на меня посредством Хозяйки. Она что - то сказала, и несмотря на то, что говорила она тихим голосом, остальные цыганки услышали ее сквозь собственный гомон и шум колес. Замерев в отдалении, они внезапно замолчали, и наступившая тишина внезапно сгустилась, приняла осязаемую форму, и обволокла меня всего, растворив в себе, и сделав меня  частью какого - то другого, незнакомого и непонятного мира. Этот мир не нес в себе привычной эмоциональной окраски, свойственной нашему обычному существованию, он не выражал агрессии, или наоборот, дружелюбия. Он просто ждал, ждал моего проявления, и готов был проявиться в ответ.

   Хозяйка подошла ко мне, и взяла мою левую ладонь в свои руки. Нахмурив лоб, она пристально стала рассматривать ее, затем выпустила ладонь и положила свою правую руку мне на голову. Виски тут же сдавило, и я почувствовал, что через темечко в меня вливается невидимая сила. Конечно, в возрасте трех лет я не мог знать этот термин - сила, но я очень явственно прочувствовал, что то, что входило меня в тот момент, изменяет всю мою жизнь, дает  мне возможности, благодаря которым  я впоследствии смогу делать нечто необычное. Это продолжалось примерно одну - две минуты, затем давление  с висков спало, Хозяйка убрала руку, и обратилась к моей матери.

   - Судьба у твоего сына теперь другая, хочешь ты этого, или нет. До 25 лет он будет жить как все, но затем начнет людям служить. То, что в него сейчас вошло, большую силу ему даст, и через эту силу он многое сможет совершить. Пока молодой будет, ценить не будет, что имеет, но в 33 года вместе со вторым именем мудрость получит, вот тогда и начнет делать то, зачем на эту землю пришел.

О чем- то они еще говорили, Хозяйка что - то объясняла матери, но этого я уже не помню. Мне неудержимо захотелось спать, и я моментально провалился в глубочайший сон. Как уходила Хозяйка, как брала подарок, что говорила на прощание - об этом я могу только догадываться.

   Вскоре, произошло еще одно событие, оказавшее значительное влияние на  мою дальнейшую жизнь. Деревня, куда меня увозили на лето, была затеряна среди смоленских лесов и болот. Крохотная деревушка на двадцать дворов была в буквальном смысле оторвана от цивилизации, и единственным, что связывало ее с современностью, был телевизор, стоявший в доме у одного из жителей. По вечерам к нему в избу набивалось все население деревни, и жадно внимало новостям из большого мира, который лежал где - то вдалеке. Места в этом своеобразном просмотровом зале занимались соответственно социальному статусу того или иного жителя, при этом логически определить, что же именно определяло этот статус, было достаточно непросто. Конечно, те кто были победнее, и уж тем более склонны к самогонным злоупотреблениям, располагались на задних рядах. Более зажиточные люди располагались ближе к экрану.  Однако деревенский голова, человек ведающий всем коллективным хозяйством, вопросами самоуправления и сношений с внешним миром, редко допускался на почетный первый ряд. Места там безраздельно принадлежали только  двум людям - моей бабушке и деревенскому колдуну Сельяну.

   Трудно даже представить себе людей, более противоположных  по своей сути, чем эти два человека. Бабушка, целительница и травница, всегда была готова прийти на помощь болеющему человеку, не дожидаясь его просьбы. Едва она узнавала, что кто- то заболевал, так сразу же спешила к  этому человеку, и потчевала его травяными настоями и молитвенными заговорами до тех пор, пока он не ставал на ноги. В свои преклонные года она отличалась веселым, даже смешливым нравом, никто и никогда не видел  ее грустной или чем - то расстроенной, всегда и во всем она видела только хорошее, и умело обращала это хорошее во благо людям. Иное дело Сельян. Вечно хмурый, он абсолютно не располагал к себе, и обычно вызывал у тех, кто находился рядом, необъяснимый животный страх.   Будучи колдуном чрезвычайно мощным, он никогда сам не обращался к кому бы то не было с предложением о помощи. Какая бы тяжелая ситуация не складывалась, как бы жизнь человека не ломала, он должен был сам идти к Сельяну на поклон, и буквально упрашивать его о помощи. Причем, малейшее выражение неуважения или непочтительности автоматически служило причиной отказа со стороны Сельяна. И если он отказывал человеку в помощи,  бесполезно было пытаться переубедить его. В нашу деревню часто наезжали высокопоставленные посетители и из района, и из города. С болезнями шли к бабушке, с тяжелыми жизненными ситуациями - к Сельяну. Но если к бабушке люди шли легко и свободно, часто с улыбкой на лице, несмотря на болезнь, то к Сельяну приближались боязливо и с опаской, чуть ли не на цыпочках, и прежде чем начинать разговор непосредственно по существу вопроса, долго задабривали его.

   При всей своей противоположности, бабушка и Сельян были практически неразлучны, и несмотря на то, что их избы стояли на противоположных концах деревни, они очень много времени проводили вместе. О чем - то беседовали, варили какие - то травы, иногда просто молчали. Бабушка была единственным человеком, который не боялся Сельяна, и даже больше того - часто, правда только тогда, когда вокруг не было свидетелей,  помыкала и подшучивала над ним. А тот воспринимал это совершенно естественно, и казалось, даже испытывал странную нужду в этих помыканиях и подшучиваниях. 

   Однажды, когда мне было уже лет десять, я спросил у бабушки, что может ее связывать с таким страшным человеком, как Сельян. Рассмеявшись, она ответила: « так это он для людей страшный, а мне чего его бояться. Мы с ним как две половинки, от одного целого растем».  Тогда я, разумеется, не понял ее, и смысл этих слов открылся мне значительно позже.

   Летом же, о котором я рассказываю, мне было всего три года, и окружающий мир я воспринимал с позиций этого возраста. Однажды, на закате солнца, бабушка и Сельян сидели в избе и пили чай. Я крутился вокруг них, абсолютно не интересуясь их разговором, и желая только одного - что бы меня как можно дольше не отправляли спать. И вдруг в воздухе возникла странная тишина. Эту тишину я слышал месяц назад, в поезде, перед общением  с Хозяйкой. Физически осязаемая, плотная, она несла в себе нечто, что нельзя описать словами, а можно только прочувствовать. Наверное, только благодаря этому феномену я и запомнил то, что произошло дальше. Бабушка вдруг кивнула на меня головой, и спросила:

- а что Сельян, не пора ли его к нашему делу приобщать?

Сельян пристально посмотрел на меня, подумал, и жестом подозвал к себе. Когда я подошел к нему, он положил обе руки на мои плечи, и  посмотрел мне в глаза.  От этого взгляда мне стало нехорошо, ноги ослабли, и мне захотелось присесть, а еще лучше - прилечь, и остаться одному. Но он не отпускал меня, продолжая держать за плечи, и я поневоле был вынужден находиться возле него. Через минуту слабость стала проходить, и я почувствовал себя уверенней, а еще через минуту словно что - то взорвалось внутри меня. Я почувствовал  какую - то необыкновенную, неведомую силу, рвущуюся из меня наружу.  Яркий свет затопил меня, просветил насквозь, отблески этого света упали на Сельяна, и он слегка поморщившись, отстранился.

   Бабушка с очевидным волнением наблюдала за нами, на ее лице не было привычной улыбки, и всем своим видом она выражала готовность немедленно прийти на помощь. Только было неясно, кому именно может потребоваться ее помощь - мне или Сельяну. Тот еще раз поморщился, и пожав плечами произнес:

- к нашему делу его не приобщить, у него дорога другая, да и небо у него другое.

До сих пор не знаю, что означала эта фраза, смысл ее остался для меня закрытым, но то, что я испытал глядя в глаза Сельяну, я помню до сих пор.

   Вскоре Сельян ушел к себе, и оставшись вдвоем с бабушкой мы начали готовиться ко сну. Вдруг, резко повернувшись ко мне, она взяла меня за плечи, так же как держал недавно Сельян, и глядя мне в глаза, тихим и ровным голосом проговорила:

-  сегодня ты подтвердил свою судьбу. Сейчас  думать об этом рано, но в 25 лет тебе придется об этом вспомнить.

   Мы легли спать, а наутро даже и не вспомнили о том, что случилось накануне.

   Шли годы, я закончил сначала школу, потом институт. И до определенного момента моя жизнь ничем не отличалась от жизней большинства моих сверстников. Но в какой - то момент все изменилось очень круто.  Бизнес, которым я занимался, неожиданно начал давать сбои, начались проблемы, и как - то раз я оказался перед необходимостью выплаты крупной суммы денег. Проблема заключалась не в том, кто был виноват в сложившейся ситуации, я, или мои партнеры. Сложность заключалась в том, что необходимой суммы у меня не было, а платить надо было срочно, иначе могли последовать самые неприятные последствия. Я лихорадочно искал выходы, пытался раздобыть деньги, но все было тщетно. До трагического конца оставалось совсем немного, но однажды ночью мне приснился старый Сельян. Глядя мне в глаза, как и тогда, много лет назад, он говорил:

- сейчас и начинается твоя настоящая жизнь. Проблема, которая сейчас стоит возле тебя, это не проблема, а так, чепушинка. Напрягись, и она в дым развеется. Но если сделаешь это, то в прошлое тебе возврата уже не будет. Выпустишь в свет силу, а потом всю жизнь ее будешь должен  холить и лелеять. 

Вслед за этим меня затопил яркий, неземной свет, и я проснулся. Внезапно, я очень четко и ясно осознал, в чем кроется корень проблемы, кто послужил ее источником, и как мне все это нейтрализовать. Мне не понадобились старинные магические рецепты, я прекрасно обошелся без проведения классических ритуалов. Хватило всего лишь моего ярко выраженного желания того, что бы все закончилось благополучно. Через несколько дней, человек, который послужил причиной проблемы  куда - то исчез, долг сам собой растворился, и я уже было почти собрался возобновить свою прежнюю деятельность, как вдруг невероятно четко осознал - я живу не для того, что бы зарабатывать деньги,  и цель моего существования кроется вовсе в другом. Сила, выпущенная мной в мир, требовала применения, и единственное, что я мог теперь делать - это применять эту Силу, и заботиться о ней.

   Последующие восемь лет я этим и занимался -  снимал сглазы, порчи, восстанавливал семьи, снимал венцы безбрачия, избавлял от неудач, одним словом представлял полный перечень услуг, представленных на современном рынке оккультных услуг. Конечно, я всегда брал за свою работу деньги, и часто, эта плата была выше, чем у моих коллег, число которых множилось год от года. В самом начале этой деятельности я либо отказывался от денег, либо предоставлял людям право самим определить размер оплаты. Но, как правило, ничем хорошим такая практика не заканчивалась, и зачастую результат оказывался прямо противоположным ожидаемым. Со временем я понял, что любой профессионал тем и отличается от любителя, что берет за свою работу деньги, и чем выше его профессионализм, тем выше и плата. Другое дело, как специалист распоряжается полученными деньгами, на что он их пускает, и как использует. 

   По прошествии восьми лет я начал потихоньку отходить от подобной деятельности, чувствуя что уже перерос ее в профессиональном плане, и ощущая острую потребность в наибольшем применении своих сил и способностей. К тому времени уже произошли некоторые события, предсказанные цыганкой в поезде, и я был готов к тому, что бы определенным образом перепрофилироваться.

   Все чаще и чаще я вспоминал Сельяна, чувствуя что в нашем обмене с ним взглядами таился ключ к разгадке того, что мне делать дальше, и однажды я понял, как мне следует работать дальше. Многие из тех, кто обращался ко мне за помощью, рассказывали, что только посмотрев мне в глаза, они уже ощущали мою помощь и поддержку,  все же остальное было просто делом техники. Нечто неведомое выходило из меня наружу, и стоило обращающемуся ко мне за помощью направить свою просьбу к этому неведомому,  как он немедленно вступал в контакт с этой силой, и начинал с ней взаимодействовать, в соответствии со своими потребностями...